Карта Грузии Схема метро Клавиатура Транслит Гостиницы
Сейчас посетителей на сайте: 3
Обновления Сообщения Гостевая книга Вход на сайт


На холмах Грузии…


О грузинских евреях, по молодости лет, мне ничего не было известно; я о них и слыхом не слыхивал. Всякий человек, чья фамилия заканчивалась на «швили», «дзе» или «ава», представлялся мне грузином. Шел 1957 год. В Тбилиси я летел одним из первых в истории советской гражданской авиации рейсом Ту-104. Пассажиры озабоченно присматривались к реактивным двигателям лайнера: а где ж пропеллеры? Как без пропеллеров полетим?

Тбилиси был похож на Москву, как глиссер на воздушной подушке на броненосец. Легкий и прозрачный город, подобно стройной красавице, как бы разглядывал себя с любовью в зеркале неба – свои площади, скверы и улицы – и расслаблялся на берегу мощно бегущей реки. «Поэт в России больше, чем поэт», – это Евтушенко точно сказал, а в Грузии поэты были еще больше, чем в России. Руставели своей славой заслонял славу древних царей, а имена поэтов, сгинувших в сталинские времена, сверкали как звезды. Изумительно красивые песни, грустные и грозные, доносились из храмов и харчевен и стояли над грузинской землей, как розовое облако…

Синагога была большая, ухоженная. Евреи, похожие на грузин, толпились и вели разговоры во дворе и в самом просторном прохладном здании. Мне объяснили, что улица Лиселидзе и прилегающие кварталы – еврейский район, что евреи – уважаемые друзья грузин и что они всегда, плечом к плечу с грузинами, бились с врагами.

Это последнее обстоятельство подчеркивалось особо, хотя из разъяснений становилось ясно, что грузинские евреи, несмотря ни на что, остаются сами собою и занимают особую нишу в обществе, – иными словами, не поддаются ассимиляции. Это было приятно слышать, и я с уважительным любопытством присматривался к моим грузинским соплеменникам, которые, по словам провожатых, жили здесь «всегда». Как интересно: «всегда»! Не какие-то жалкие двести лет вместе или врозь, а – всегда, и грузинский народ не споили, и грузинских детей не резали на мацу; жили мирно.

Неудивительно, что в середине прошлого века российские городские евреи, по существу, ничего не знали о существовании грузинских евреев. Точно так же они, в большинстве своем, не знали ни о бухарских евреях, ни о горских. Знание пришло позже, в конце 60-х – начале 70-х, когда движение за Алию и воссоединение на земле исторической родины сплотило всех советских евреев, в каком бы уголке империи они ни проживали. В этом живительном движении грузинские евреи показали всем нам пример мужества и отваги.

В 1957-м на улице Лиселидзе не слышно было разговоров об отъезде в Израиль: время еще не пришло. Но евреи, судя по всему, чувствовали себя здесь достаточно привольно – и тогда, и позже. Неизбывный «еврейский вопрос» не был здесь столь остроугольным, как в других областях империи. Через десять лет, в июне 67-го, я в очередной раз очутился в Тбилиси.

Только-только закончилась Шестидневная война. Войдя в ресторан гостиницы «Тбилиси», я увидел моего друга писателя Арчила Сулакаури – грузина, главного редактора одного из литературных тбилисских журналов. Арчил поднялся из-за стола с бокалом вина в руке и, глядя на меня, сказал громко, на весь зал: «Я пью за государство Израиль и лично за генерала Моше Даяна!» Оркестр заиграл «Хава-Нагила».

Это было похоже на волшебную сказку. В Москве, крывшей в эти дни «израильских агрессоров» во все корки, такого не могло произойти ни при каких обстоятельствах, даже в еврейском кабаке в Марьиной роще.

...В начале 70-х годов прошлого века грузинские евреи снялись с насиженных мест и перелетели в Израиль. Грузины провожали их как друзей – быть может, оттого, что у самих грузин чувство родины трепетно и горячо; не было ни выволочек на профсоюзных собраниях, ни оскорблений, ни обвинений в «предательстве». Двухтысячелетняя история общины осталась в памяти и в книгах, да синагога на Лиселидзе сохранилась в неприкосновенности.

Характерно, что интеграция грузинских евреев в Израиле прошла куда более легко, чем, скажем, евреев российских. «Грузины», похоже, не испытывали в новой стране «эмигрантского комплекса».

Сохраняя самые добрые чувства к Грузии, ничуть не отторгая прошлое, они тем не менее с головою погрузились в настоящее и сделались его неотъемлемой частью. Встречались среди этих людей интеллектуалы и необразованные, богатые и бедные, торговцы золотом и «торговцы воздухом». Я приятельствовал с одним таким неординарным человеком – в Грузии он носил имя Шалва, Шалико, а в Израиле стал называться Шалом. И профессия у него была изумительная – дрессировщик медведей. Знаменитый укротитель диких зверей маэстро Филатов очень его уважал и сулил ему блестящее будущее.

…Вернувшись в Москву, я узнал, что исключен из института. Причина была веской: неявка в студенческий отряд Литинститута, собиравший брюкву на колхозных полях. Все поехали собирать, а я вместо этого занимался лето напролет какими-то глупостями – переводил поэтов на холмах Грузии.




Комментарии
Требуется авторизация






© Copyright www.kolheti.com internet gold. All rights reserved.