Карта Грузии Схема метро Клавиатура Транслит Гостиницы
Сейчас посетителей на сайте: 2
Обновления Сообщения Гостевая книга Вход на сайт

Фольф Мессинг - О самом себе
/ Литературная запись Михаила Васильева 1964-1965 /

Глава I. Годы и встречи. Часть 1.

Назад //\\ Далее



Я родился в России, точнее, на территории Российской империи, в крохотном еврейском местечке Гора-Калевария близ Варшавы.
Произошло это в канун нового века - 10 сентября 1899 года.
Трудно сейчас представить и описать жизнь такого местечка - однообразную, скудную, наполненную суевериями и борьбой за кусок хлеба.

Гораздо лучше меня это сделал в своих произведениях великий еврейский писатель Шолом-Алейхем...
Этого удивительного человека, так великолепно знавшего жизнь и чаяния еврейской бедноты, я любил с раннего детства.
С первой и, к сожалению, единственной нашей личной встречи, когда ему, уже прославленному писателю, остановившемуся проездом в наших местах, демонстрировали меня, девятилетнего мальчика, учившегося успешнее других.
Помню его внимательный взгляд из-под очков, небольшую бородку и пышные усы.
Помню, как он ласково потрепал меня по щеке и предсказал большое будущее... Нет, это не было предвидением.
Просто Шолом-Алейхем верил в неисчерпаемую талантливость народа и в каждом втором мальчике хотел видеть будущее светило.
Эта вера отчетливо проявилась и в его проникнутых теплотой к простым людям книгах.
Вспомните хотя бы его роман Блуждающие звезды. Конечно, с его новеллами, романами и пьесами я познакомился значительно позднее.
Но и сейчас еще, когда я открываю иные страницы его книг, меня охватывают впечатления раннего детства.
Вот к этим волшебным страницам одного из самых любимых моих писателей я и отсылаю своего читателя, который захочет представить жизнь еврейского местечка, в котором я появился на свет и прожил первые годы своей жизни.

От этих первых лет не так уж много осталось у меня в памяти. Маленький деревянный домик, в котором жила наша семья - отец, мать и мы, четыре брата. Сад, в котором целыми днями возился с деревьями и кустами отец и который нам не принадлежал.
Но все же именно этот сад, арендуемый отцом, был единственным источником нашего существования.
Помню пьянящий аромат яблок, собранных для продажи...

Помню лицо отца, ласковый взгляд матери, детские игры с братьями. Жизнь сложилась потом нелегкой, мне, как и многим моим современникам, довелось немало пережить, и превратности судьбы оказались такими, что от детства в памяти не осталось ничего, кроме отдельных разрозненных воспоминаний.
Отец, братья, все родственники погибли в Майданеке, в варшавском гетто в годы, когда фашизм объявил войну человечеству.
Мать, к счастью, умерла раньше от разрыва сердца.
И у меня не осталось даже фотокарточки от тех лет жизни... Ни отца... ни матери... ни братьев...

Вся семья - тон этому задавали отец и мать - была очень набожной, фанатически религиозной. Все предписания религии исполнялись неукоснительно.
Бог в представлениях моих родителей был суровым, требовательным, не спускавшим ни малейших провинностей. Но честным и справедливым.
Отец не баловал нас, детей, лаской и нежностью. Я помню ласковые руки матери и жесткую, беспощадную руку отца.
Он не стеснялся задать любому из нас самую беспощадную трепку. Во всяком случае, к нему нельзя было прийти пожаловаться на то, что тебя обидели.

За это он бил беспощадно, обиженный был для него вдвойне и втройне виноватым за то, что позволил себя обидеть.
Это была бесчеловечная мораль, рассчитанная на то, чтобы вырастить из нас зверят, способных удержаться в жестком и беспощадном мире.


Назад // Глава I. Годы и встречи. Часть 1. \\ Далее






Вас так же может заинтересовать:

26 веков вместе

Тадж-Махал - История любви

Китайский нефрит

Натуральный жемчуг

Чеченские девушки






Комментарии
Требуется авторизация



© Copyright www.kolheti.com internet gold. All rights reserved.